Интервью: Екатерина Лебедева
В: Мы знаем несколько твоих амплуа — преподаватель, кандидат наук, прекрасный дискуссант, прекрасный, мне кажется, друг и наставник для своих ребят. Расскажи, пожалуйста, Катя Лебедева — кто же она?
ЕЛ: В первую очередь, мечтатель. Во вторую — жена. И, в третью очередь, человек, который ищет себя и почти нашел, но пытается также найти почву под ногами, чтобы совмещать то, что нравится, с тем, что может принести счастье и наполненность жизнью. Потому что в современном неустойчивом, турбулентном мире очень сложно сохранить себя такой, какая я есть.
Я яркий, креативный, иногда, может быть, странно одевающийся или пользующийся макияжем человек, но мне это нравится. И вот эта искорка, которая есть в людях и которую очень часто все хотят погасить, ее хочется сохранить… Оставаться игривым, нежным, приятным ребенком, девушкой, мужчиной, неважно кем, — это очень сложно. Это самая главная цель для меня — оставаться собой, но при этом заниматься всем, что мне будет интересно.
Самое страшное, что может произойти — если я устану и если мне надоест какое-то дело. Поэтому я занимаюсь всем одновременно в большом количестве, и мне это нравится. Как успевать заниматься всем и не терять этот фокус на главном в каждом деле? В первую очередь правильно расставлять приоритеты и правильно уметь отдыхать.
Мне нравится постоянно получать новые эмоции, постоянно вызывать в себе стресс, постоянно начинать что-то новое, что вообще мне было неизвестно. И как только поступает какое-то новое предложение, я сразу на него откликаюсь, потому что мне нравится находить себя еще и еще больше. Я была и визажистом, и моделью, и учителем, и волонтером, была на Кубке Конфедерации и чемпионате мира по футболу. Я работала в большом количестве разных образовательных центров, занималась рекламой, PR-ом, сейчас занимаюсь учительским ремеслом: я репетитор и преподаватель в вузе.
Я общаюсь с большим количеством людей. И чем большее количество людей, которые мне нравятся, со мной рядом, тем сильнее я становлюсь. Боюсь, меня вообще никогда не остановить.
В: Так и будет, и, мне кажется, это прекрасно. А ты всегда была таким открытым человеком, который себя комфортно чувствует в социальной среде?
ЕЛ: Думаю, да, но долгое время я не могла раскрыться, потому что всегда была человеком домашним, выращенным в достаточно консервативной семье. Вместо прогулок с друзьями всегда занималась учебой, потому что в моей семье учеба, даже ее культ, всегда приветствовались и навязывались в хорошем смысле этого слова. Всегда занималась образованием.
Я вообще в том числе пианист по образованию — закончила музыкальную школу и хотела поступать в Гнесинку. Но после Гнесинки, когда я посмотрела контингент, который там обучается, поняла, что не хочу быть той самой рядовой пианисткой, которая иногда играет в консерватории третью партию — это не для меня. Я пошла в высшее образование.
На меня повлияло, наверное, три основных события: первое — что я была очень толстенькая, весила 115 кг, и, когда похудела, стала более открытой. Как будто бы сбросила что-то лишнее с себя, мне стало интересней вообще общаться с людьми. Я перестала бояться себя, презирать, допустим, ненавидеть все тело — этого всего нет.
Второе событие — я сломала ногу, выбила коленку, когда занималась баскетболом, и при этом была еще и пухленькая. А это реабилитация — год на костылях. Вот в реабилитационных центрах, когда мне было 17—18 лет, , я стала общаться с людьми и поняла, кто я есть. У меня было время для того, чтобы вообще осознать, что со мной происходит. Я пересмотрела все, что можно в своей жизни и стала жить по-другому.
И третье — это, наверное, встреча моего научного руководителя. Когда я заканчивала бакалавриат, я услышала, как грозным взрослым голосом Николай Митрофанович Ракитянский (дважды доктор наук) очень громко отчитывает девушек, называя их маникюрщицами. Этим злым словом он называл всех женщин, которые пытаются заниматься наукой, но хотят ее с чем-то совмещать. Я поняла, что этот вызов должен быть принят. Как я уже говорила на подкасте, я считаю, что ваш человек — это как в «Аватаре». Когда Аватар хотел найти себе икрана, на котором нужно лететь, ему сказали: «Если он захочет тебя убить — это твое». Как только я встретила Ракитянского, я поняла, что это мое — он стал делать меня такой, какая я есть.
В: А у тебя первое образование тоже факультет политологии? Бакалавр?
ЕЛ: Я закончила программу на философском факультете «Стратегическое управление экономической политикой России», которая закрылась после трех лет, как я выпустилась, потому что присоединилась к конфликтологии. В МГУ, в бакалавриате — философский факультет, в магистратуре — факультет политологии. Аспирантуру закончила экстерном за полтора года. За один год я быстро закрыла все экзамены, за полгода написала кандидатскую диссертацию про австрийского политика, с которым мне удалось списаться в Инстаграме, и он откликнулся, ответил сам лично Себастьян Курц, я была в шоке. В Фейсбуке мне тоже ответили связанные с ним люди. Я познакомилась даже с его няней. И вообще самый главный девиз по жизни — если очень захотеть, можно в космос полететь, вообще вопросов нет.
В: Планируешь ли ты пойти дальше в рамках научной деятельности? Какая там следующая степень? Доктор наук?
ЕЛ: Ну, если мы говорим про иностранные вузы, то я и так PhD, то есть доктор философии. Для иностранного мира я и так доктор наук. Если мы говорим про Россию — доктора наук получить можно, но есть два момента, связанные с бюрократическими процедурами, о которых я не знала до этого: необходимо пять лет проработать в вузе
В: Что ты уже успешно делаешь.
ЕЛ: Что я уже успешно делаю, да, но мне еще работать и работать. Только после этого можно пойти на докторантуру, которая будет занимать большое количество времени и сил. Я не знаю, нужно ли оно мне, но для себя рассматриваю такое направление. Денежка на него отложена, сделать это я смогу, но я хочу выбрать направление, которое мне будет действительно интересно. Но сделать нужно как можно быстрее, потому что я, как мы уже и говорили, очень шабутной человек. Я не выдержу 20 лет в аспирантуре. У меня вообще была цель до 30 стать доктором наук. Но потом я стала внимательнее, прочитала, что 5 лет надо работать в вузе, поэтому не сейчас. До тридцати пяти.
В: А тебе сколько?
ЕЛ: Двадцать девять.
В: Получается, ты можешь стать самым молодым доктором наук?
ЕЛ: В гуманитарной сфере да.
В: Мы будем активно за этим следить , потому что, мне кажется, это было бы прям достойно. А если говорить в целом про выбор направления обучения, это прям было то, куда ты хотела? Или у тебя были разные направления, куда ты хотела поступить?
ЕЛ: Я хотела поступить на управление модой и все, что связано с модной и креативной индустрией. Мне нравится история моды, все историки моды, которые сейчас в нижних каналах информации и в телевизорах тоже, — мне все они интересны. Но мне папа сказал великую мудрость, которая, наверное, со мной осталась — необходимо брать фундаментальное образование. А если тебе действительно будет интересно то, что интересно сейчас, ты всегда это можешь для себя взять.
Я понимаю, что если бы я пошла учиться на историка моды, наверное, я бы не раскрылась так, как раскрылась сейчас. А историей моды я и сейчас занимаюсь, просто читаю про нее что-то. Научной степени в этом направлении получить нельзя и не нужно, и на Первом канале места все уже заняты. Поэтому это не для меня.
В: Дай совет тем студентам, которые сейчас обучаются в университете. На что им нужно обратить внимание?
ЕЛ: В первую очередь необходимо всегда обмениваться контактами. Вы должны понимать — уровень фундаментальности образования не важен. Вы — это люди, которые вас окружают. Последнее время есть тренд на индивидуализм, но индивидуализм не работает, потому что необходимо быть в коллективе, общаться с людьми. И эти люди — не только ваши одногруппники, которые зовут вас куда-то погулять вечером. Смотрите на преподавателей, обращайте внимание и на взрослых, и на молодых преподавателей, общайтесь с ними. Ходите на какие-то личные встречи, постарайтесь посетить, допустим, два-три мероприятия в год, но не просто скучные конференции. Или если тема конференции вам интересна, подготовьтесь к ней и пойдите в вуз, в котором эта конференция представлена. Идите на какие-то интересные стажировки и практики. Потому что самое главное, как совет, — держать в голове у себя, что вы — это ваша контактная книжка, это то, с кем вы можете пообщаться.
Даже если вы пропустили ряд скучных пар (99% такие есть, неважно в каком вузе), потому что это вам все как будто не надо — сейчас вы так считаете, но знания могут прийти и уйти, а контакты уже будут потеряны. Самое главное — общаться и получать какие-либо контакты. Я не говорю про 100 контактов, но хотя бы два-три-пять обязательно должны быть.
В: Как ты относишься к мысли, что нетворкинг — это один из ключевых способов достижения целей в жизни?
ЕЛ: Самое главное — это уметь общаться. Если мы говорим про образование и пропуск пар — вы можете пропускать пары, пожалуйста, если это не приведет вас к отчислению. Но ни в коем случае нельзя пропускать пары и занятия, связанные с развитием речи, ораторского мастерства.
Вы можете говорить, что не будете выступать на сцене, но вы будете общаться с другими людьми. Сценой можно назвать и столик в небольшом ресторане, и столик на яхте, и столик в дорогом отеле, и, не знаю, круглый стол в большой корпорации. Если вы не будете общаться, то не научитесь этому никогда. Если вы не умеете говорить, вы ничего не сможете добиться на том уровне, на котором могли бы.
В: Много ребят приходят в «НОВУЮ ЭРУ», кто-то по рекомендациям, кто-то где-то увидел объявление. Они приходят на мероприятие и никого не знают. С чего начать? Как не просто познакомиться, а добавить какую-нибудь изюминку, чтобы заинтересовать человека?
ЕЛ: В первую очередь никогда нельзя теряться. Вы должны быть собой и сразу рассказывать о себе. Не просто: «Привет, я Маша/Миша, я из вышки». А: «Привет, сегодня интересная тема». Ваша задача — обязательно понимать, куда вы приходите. Если это Дискуссионный клуб, посмотрите, о чем он, почитайте пару-тройку ссылок или просто посмотрите темы, которые мы обсуждаем. Полистайте чат гуманитариев, посмотрите, кто на эту тему уже высказывался.
Вы можете просто ознакомиться с «Научной паузой», это уже будет замечательно. Когда разделяете ценности места, в которое приходите, или еще не разделяете, но хотя бы знакомы с ними — это уже суперклассно.
В: Если уж мы заговорили про Дискуссионный клуб — ты великолепно выступаешь. По тебе видно, что ты всегда готовишься к этим выступлениям. Поделись секретом успеха: как сделать так, чтобы твое выступление (а в твоем случае все выступления) было запоминающимся?
ЕЛ: Как я уже говорила, быть собой — это самое главное. Вы должны транслировать те ценности, которые сидят внутри вас. В первую очередь это добрый посыл, какое бы у вас ни было настроение. Я тоже человек, у меня большое количество стресса, переживаний, каких-то горящих дедлайнов, но я стараюсь и пытаюсь никогда не транслировать это в массы, потому что если я переживаю — это моя проблема, и я сама с ней должна разобраться. А лучше даже не проблема, а точка роста. Поэтому основные особенности хорошего выступления — добрый посыл и обязательная подготовка. Сколько кто ни шутит про то, что Катя цитирует, но мы всегда должны обращаться к истокам и к тому, что уже сказали до нас люди, которые стопроцентно умнее, чем мы, или хотя бы опытнее.
Поэтому подготовка должна занимать как минимум два этапа. Первый этап — вы находите информацию, второй — обрабатываете эту информацию и красиво оформляете презентацию. Как мы уже знаем, я выступаю и с презентацией, и без презентации, и с листочками, и с телефоном, и без телефона, это все неважно.
Тема должна вас зацепить. И еще один совет: если, например, тема Дискуссионного клуба вам не нравится, лучше не выступайте, потому что вы будете нервничать, вы будете читать, смотреть в телефон. Например, последний Дискуссионный клуб был посвящен образованию, и я выбрала тему про учителя, она максимально про меня. До этого были темы менее мне интересные, более фундаментальные, тот же марксизм или все, что касается дистанционных электронных голосований. Это просто сложные темы, в которых вы или чувствуете себя, или нет. Если это что-то душное для вас — лучше это не выбирать и выступать в тех местах, где вам нравится. Если вам все-таки приходится выступать, прочитайте текст минимум раз шесть. Читайте его вслух, если вы только начинающий дискуссант, читайте с таймером, смотрите, что можно выбросить. Потому что самый главный момент — все свое выступление вы должны поместить сначала в десять слов, потом в пять, потом в одно. Если вы сможете поиграть с этой схемой, то всегда будет замечательно. Эту схему мне показал научный руководитель и сказал, что много людей, которые балаболят и балаболят, а когда их спрашиваешь: «О чем ты говоришь — скажи в десяти словах?», они не могут. Вы должны уметь донести тему. И вы должны уметь делать и наоборот: одно слово в три, в пять, в десять.
И еще, самое главное, что я не отметила — всегда нужно иметь структуру. Вы понимаете, что перед вами, допустим, 4 минуты, 24 минуты — без разницы. Если вы будете готовиться с мыслью: «А что мне сказать? Я должен сказать все», вы ничего не скажете. Вы берете временные отрезки и смотрите, о чем вы хотите сказать — сначала делаете структуру, а потом наполняете ее смыслом. Такой же совет по курсовым, докторским, кандидатским. Когда вы разложили все по полочкам, все нормально. Как в макияже — сначала тон, потом уже все остальное.
В: Класс. Ты всегда умела выступать или это все-таки наработанная база? Просто есть люди, которым это действительно дано, которые это очень любят и свободно чувствуют себя на сцене, а кому-то приходится нарабатывать.
ЕЛ: Я всегда была достаточно стеснительным человеком, особенно в школьные времена. Но я просекла для себя, уже начиная со старшей школы, что мне нужно уметь выступать, что мне это нравится, и я себя перебарывала: была ведущей своего выпускного и в девятом, и в одиннадцатом классе, всегда пела, занималась и хором и вокалом, разрабатывала свои связки. Важный совет дал мне один человек, что голос женщины не должен быть писклявым. Он всегда должен опускаться. Если вы умеете опустить голос, снизить интонацию, успокоить темп речи, то все будет. Я пыталась придерживаться этих советов — слушала обратную связь, просила меня всегда жестко критиковать. И, наверное, вот с шестого класса и до сегодняшнего дня я постоянно анализирую свои выступления, смотрю, чтобы все было хорошо.
В: У тебя очень большая аудитория твоих студентов, ведь ты репетитор. И сколько бы мы ни видели твоих ребят, которые приходят к нам, — они все к тебе относятся с большим почтением, уважением и теплотой, ты для них действительно являешься другом и наставником. Какими принципами ты руководствуешься в работе с юными дарованиями? Ты выстраиваешь контакт наравне с ними, но как тебе удается держать рамку «ученик и учитель», субординацию?
ЕЛ: Изначально, когда я только поставила себя в такую позицию, очень часто бывали проблемы. У некоторых детей просто нет какого-то воспитания в семье, и мы этому с ними вместе учились, потому что человеку или дана субординация, или не дана. У меня всегда есть определенные строгие рамки и ограничения.
Но когда я сама получала образование, мне всегда не хватало добрых преподавателей. Даже пусть они будут строгими, но те, которые выходят на один уровень, те, которых можно действительно спросить, не боясь, как оно, что оно, как дела. Для себя я сразу нашла точки, которым точно не хочу соответствовать. Я не хочу быть жесткой субординационной личностью, я не хочу ни на кого орать, никому ничего высказывать. Я просто этого не делаю. Если мне что-то не нравится — я или ухожу, или просто расставляю четко границы. Я для себя сразу поняла, что нет такого, как тяжелый ученик или сложный. Все они дети, все, возможно, где-то потерянные души, которые сейчас в этом мире, — и мне сложно, и им сложно.
Мы с ними говорим на разные темы, можем обсудить все. Самый главный совет для всех — умение говорить и умение слушать. Если, например, какая-то тема идет в работе, и я вижу, что дети как-то отстранены — мы всегда уходим с ними в психологию: «Что случилось? Как у вас дела? Расскажите, что происходит на самом деле». То есть порой я даже больше психолог, чем педагог. Образование мне это позволяет. Но в первую очередь психология нужна, потому что, если человек не открыт к тебе, он не получит никакие знания. Если вы броню вокруг себя выстраиваете и думаете: «Вот это вот стервозный преподаватель» — ничего не получится.
Поэтому у меня так много учеников, поэтому у меня такое большое количество студентов — у меня была просто давка на спрос, чтобы я была научным руководителем. Всего у меня 30 мест на научное руководство: в бакалавриате, в магистратуре и три аспиранта. Их разобрали за первые два дня, когда начался «старт продаж». И все говорили: «Екатерина, пожалуйста, можно я? Можно я?» Темы, по которым я веду научную деятельность, тоже абсолютно разные. Я не считаю, что человек должен заниматься только одной темой, он должен иметь возможность быть везде и сразу. Если вы действительно умеете погружаться, абстрагироваться, то все получится.
Но мне тоже все нужно успевать читать, давать рецензии. У меня есть специальный, отдельный номер, рабочий Телеграм, на который мне пишут студенты. У нас есть с ними чаты, и я всегда говорю — да, есть граница рабочего времени, но мне не хватает часов в сутках. Поэтому они всегда могут мне написать, поставить отложенное сообщение, созвониться.
Первое, что я говорю всем ребятам, — что я работаю быстро, четко, качественно, и вы должны мне соответствовать. Если вы это не тянете, вы должны выбрать другого человека.
В: Мне кажется, преподавание — это призвание. И все твои слова, что ты можешь созвониться ночью, всегда для них доступна, это подтверждают. А сколько лет ты уже преподаешь?
ЕЛ: Преподаю с девятнадцати лет. В девятнадцать впервые пошла работать в образовательный центр по подготовке к ЕГЭ. Там я проработала пять лет. После этого пошла работать в школу и занималась репетиторством. То есть у меня вообще не было никаких границ в основном.
В: А что для тебя преподавание? Что оно тебе дает?
ЕЛ: Это моя жизнь, и это заряжает меня эмоциями, делает меня собой. Я чувствую себя востребованной. Возможно, это один из классических мотивов психологии поведения — мотив аффилиации. Основные три мотива: власть, достижения, аффилиация. Мотив достижения во мне, слава богу, уже потух, потому что возраст и опыт жизненный, и все остальное. После 24–25 человек немножко успокаивается. И клубная жизнь у меня была, разумеется, и вечеринки, тусовки, и танцы на барной. Это все, естественно, было, и в страшном количестве. Просто я этим уже перегорела, пережила, мне это уже не так интересно. Я немножко успокоилась.
Может быть то, что возрастной разрыв между мной и студентами достаточно низкий, и у меня очень высокий уровень отзывчивости, эмпатии. Это и призвание, но при этом еще и большое проклятие, потому что я настолько сильно погружаюсь в своих учеников, и они погружаются в меня, что мне могут рассказать абсолютно все: от историй про развод родителей до помолвок, свадеб. И мы вместе все это проживаем.
В: Вот как не свихнуться от этого? Как ты, во-первых, разграничиваешь рабочее и личное и как тебе удается не уйти в стадию, что все, я больше не хочу общаться с людьми? Как сохранять ресурс для помощи при таком количестве контактов?
ЕЛ: В какой-то момент времени я перестала с этим уметь справляться. Тогда в моей жизни, и в личной тоже, начались проблемы, особенно в семье и с родственниками, и это выбивало очень сильно из колеи. Вот что единственное меня может прямо действительно пошатнуть — это семейные проблемы со здоровьем, то, на что я не могу не откликнуться. Тогда я закрываю все чаты, закрываю абсолютно все.
А чтобы хорошо отдыхать и не сойти с ума… Я сначала думала, что меня это никогда не ждет, не знала, что такое выгорание вообще, была уверена, что все, что связано с паническими атаками, депрессиями — это какие-то слюни, сопли, которые все размазывают, они просто слабые, а я сильная. Но год назад я столкнулась с тем, что я переработала.
Первый кризис случился, когда я как раз защитила диссертацию кандидатскую. Тогда, где-то 7–8 месяцев в течение года, я спала примерно 2—3 часа в день. Все. Я работала на четырех работах и писала ночью диссертацию. Утром была на созвоне с научным руководителем, и так каждый день. После этого я уехала в Кисловодск первый раз на полтора месяца в санаторий, как старушка-бабуська. После этого я поняла, что мне нужно место силы.
И теперь я возвращаюсь туда, хожу в лесу, мне обязательно нужно гулять. Если у меня нет тренировок жестких, силовых, со штангами, гантелями, физической активностями — у меня начинаются пошатывания в психоэмоциональном состоянии. Поэтому я обязательно хожу в зал 3—4 раза в неделю. Обязательно два раза — это силовые, с большими весами, с тренером, со всеми делами. И мне становится легче.
Из советов, которые никому, наверное, не будут интересны: я всегда в душе ребенок — обязательно смотрю мультики про всяких принцесс, читаю сказки. Мне нравится пропевать все песни из «Холодного сердца». Я пересматриваю Гарри Поттера. Если мне плохо, я включаю мультик, чтобы хорошо уснуть после тяжелого трудового дня.
Я очень люблю готовить. Именно что-то сладкое, вкусное. Встречаюсь с сестрой, мы с ней смотрим мультики. Много гуляю, мне нравится все, что связано с огоньками, гирляндочками. Сейчас я все завешала дома красивыми украшениями, меня это заряжает. В унылой комнате я прямо сразу зависаю.
В: А какие твои любимые мультики?
ЕЛ: Наверное, советские, из детства, поэтому если они вдруг где-то идут по телевизору, это всегда приятно. Но в первую очередь «Холодное сердце», обожаю просто. Потом «Тайна Коко» — рыдаю каждый раз. Каждый раз, когда это смотрю или когда песня попадается в плейлисте — сразу ее пролистываю, потому что это просто невозможно. Мне нравится «Рапунцель», но она слишком такая инфантильная. А еще мне нравится смотреть всякие костюмированные мелодрамы и драмы: «Грозовой перевал», «Форсаж», мое любимое — это «Аббатство Даунтон». Готова пересматривать этот сериал просто вообще постоянно, это слишком хорошо.
В: Какие твои места силы в Москве?
ЕЛ: Мне нравится, когда мало людей. Я гуляю в Зарядье, поскольку родилась и выросла на метро «Автозаводская»-«Коломенская», поэтому парк Коломенское — это то, где я всегда проводила время. Не то чтобы он там восхитительно прекрасен, но просто там приятно. В новогоднюю пору мне очень нравится Тверская, Пушкинская, Красная площадь, все, что украшено, это прямо мое. Раньше мне нравился Центральный «Детский мир», но потом он стал каким-то слишком импортозамещенным. А так мне нравится именно центр Москвы, и я люблю ходить пешком, выходя с Белорусской, доходить до Новокузнецкой или до самого дома. Такой вот маршрут, чтобы дойти, упасть, и все, и шикарно. И я отдохнула, голова чистая, с музычкой прекрасно.
В: Ты рассказывала, что у тебя папа-преподаватель. Черпаешь или черпала ли ты в начале своего пути как преподавателя что-то от него?
ЕЛ: Никогда не было такого, чтобы он мне прямо говорил и требовал, как должно быть. Я просто замечала то, что нужно, и спрашивала: «Какой самый главный совет есть?» И он мне всегда говорил важную вещь — это полная отдача. Если отдача действительно полная и те, кто будет тебя слушать, что-то запомнят — совесть будет чиста, и в целом будет хорошо, и приятно, и ты возрадуешься.
Вы должны делать так, чтобы вам перед самим собой было не стыдно. Да, будет кто-то смотреть кино, кто-то переписываться с девушкой, кто-то расставаться с парнем — там чего только не происходит на парах. Самое главное, чтобы вам было комфортно, полная отдача внимания, умение доверять, слушать. И все будет хорошо.
В: Расскажи о своем студенчестве.
ЕЛ: Поскольку я закончила самый древний факультет МГУ, философский, мое студенчество выглядело так: я вставала в 6, в 7.30 выходила из дома, в девять приходила домой, ботанила все пары. У нас была шестидневная рабочая учебная неделя, где-то по четыре–шесть пар каждый день, потому что философский факультет МГУ — это когда нужно читать первоисточники. Не было GPT, к сожалению, никакой там Алисы и всего остального. Надо было ходить по библиотекам, брать эти книжки, тексты. Мы читали тысячи полторы страниц в неделю на определенных предметах, например, на истории политики или на истории социально-политических учений. И временами это было просто постоянное зубрение и обучение самой себя, общение со своими одногруппниками, однокурсниками и дикие тусовки по выходным. Было прекрасно.
В: А если мы спустимся чуть ниже — в школе, судя по всему, ты как будто тоже была весьма активным человеком?
ЕЛ: Весьма активным. Участвовала во всех школьных мероприятиях, мне всегда это нравилось. Была старостой, разумеется. Мне всегда нравилось выходить за рамки образовательного процесса, потому что это очень скучно — просто сидеть 40 минут и ждать перемены. Мне нравилось придумывать всякие интересные междусобойчики, чтобы были какие-то мероприятия.
У нас постоянно были разные конкурсы, то танцевальные, то песенные, то еще что-то такое. Уже тогда стала заниматься макияжем. Втайне от мамы купила аквагрим — в нашей семье не разрешали краситься до восемнадцати лет. Очень рано выходила из дома, говорила, что мы должны повторить что-то в школе — приходила в школу, забегала в туалет, очень ярко красилась, рисовала стрелки для ушей, и бежала на школьные уроки. Потом быстренько бежала в туалет, все смывала и чистенькая шла домой. Вот это было прекрасно.
В: Ты говоришь, тебя воспитывали в консервативной семье, в строгости. Как считаешь, повлияла ли эта консервативность на твой облик и проявление сейчас?
ЕЛ: Конечно. Потому что, может быть, если бы не было такого консерватизма, я бы всем этим перегорела, пережила, и все было бы нормально. Может быть, если бы этого не было, я бы не пошла учиться в школу Гуара Аветисян. Я бы не была моделью Гуара Аветисян. Я бы не познакомилась с кучей визажистов, которые мне нравятся. Не общалась бы с девочками-моделями, которые сейчас тоже там. Мне бы никто не поставлял хорошую косметику из разных стран. Часть своей жизни я бы точно потеряла.
В: Давай еще немного про школу. Как ты считаешь, учителя должны нести какую-то социальную миссию? Или они просто доносят предметы до разума ребят?
ЕЛ: Как я уже говорила в Дискуссионном клубе, я считаю, что человек, выбирая для себя профессию учителя, выбирает ее не просто так. Когда я работала учителем, мне на День учителя не хватало ваз в доме. Но все остальное время — это бюрократия страшного количества, огромное количество жалоб непонятно на что. Это все происходит из-за того, что какая-то сломанная социализация произошла у родителей тех учеников, которые сейчас учатся. Они свои ценности транслируют детям, и дети как потерянные ежики в тумане — бегают и не понимают, что происходит. Они имеют свою позицию, взгляд на окружающий мир, а родители им навязывают какой-то негатив, агрессию. К педагогам сейчас относятся, как будто мы обслуживающий персонал, что педагог, учитель — это что-то ниже маникюрщицы. Один раз мне моя ученица лично сказала: почему я должна предупреждать вас о том, что я опаздываю или вообще не приду, если ваши занятия стоят дешевле, чем маникюр? Спасибо ей большое. Я сделала высокий ценник после этого и мне стало легче жить. Этой девочки больше нет в моей жизни, и ее судьба пусть останется на ее совести.
Неважно, какое отношение у учителя — система очень сильно всех ломает. Говорят, если учитель понимает, что он выгорел, ему лучше уйти. Совет, конечно, чудесный, но что делать, если я всегда была учителем и выгорела? Нужно находить в себе точки опоры и как-то по-другому пытаться общаться с детьми.
У меня были классы, в которых только три-четыре человека из тридцати пяти как-то откликались на мой посыл и на мой подход. Но именно благодаря этим ученикам я находила якори для себя, точки опоры, понимала, что работаю не просто так. Учитель всегда несет социально активную миссию, но пока в наших условиях у учителей такое количество загрузки, такая низкая оплата труда, требовать от них еще большего и жаловаться на них еще больше — это просто неправильно. Не просто так делают День самоуправления, неплохо бы еще как-нибудь родителей к нему подключать. Посмотрим, что с ними будет. Сейчас самое страшное, за что лично я переживаю, что учителя перестанут относиться к этому с негодованием. Я боюсь, что однажды учителя действительно скажут: «Да, мы обслуживающий персонал».
В: А как считаешь, что нужно сделать правительству, системе самой? Что бы ты сделала для того, чтобы это изменить?
ЕЛ: Пересмотреть систему оплаты труда — раз, пересмотреть систему вознаграждений в зависимости от трудового стажа. Потому что я столкнулась с тем, что чем вы больше работаете в школе, тем выше у вас зарплата. Насколько выше? На пять тысяч, но тем не менее. А что делать, если я уже на старте готова ко всему и хочу развиваться? Вас просто система не пускает. Пока вы 30 лет в ней не просидите, ничего не произойдет. Могу привести в пример Президентскую академию, где я работаю. Мне часто отправляют рассылки: поучаствуйте в таком-то конкурсе. Я понимаю, что это рассылка, открываю анкету, заполняю ее — а там в конце пометка, что «Вам больше 45 лет», — и все. Все конкурсы для меня, как человека до 30, полностью закрыты. И пока система работает таким образом, что она не расположена вовлекать молодых людей, ничего не произойдет.
Должен быть поворот на молодых ребят, потому что нам не хватает молодых педагогов, нам не хватает людей до тридцати пяти лет, но система к ним не готова. Надо поднять зарплату, пересмотреть вот эти бюрократические моменты, чтобы были конкурсы и для молодых тоже. А если есть — я в одном из них участвовала, то там вся тройка победителей — это были люди за 70, 80 лет. Конечно, они круче, чем я, потому что я в три раза их младше.
Вот пусть наше интервью посмотрит Министерство образования, Петров, например, или кто-нибудь еще, и такие: «Блин, вот, а мы не додумались». Хотя бы в конкурсах-то можно возраст немножко снизить, лет на пять?
В: У меня, кстати, есть пример девочки, она так хотела в школу, такая вся идейная, пришла в школу, проработала в ней три года (кстати, участвовала в конкурсе «Учитель года», выиграла от своей номинации), но ее сожрала не столько система, сколько родители, которые видели ее Запретограмм. Она рассказывала о школе без имен, просто о преподавании, о том, что это классно. Они регулярно писали, и в итоге ей пришлось уйти, даже не доведя класс.
ЕЛ: У меня то же самое было, особенно это связано с тем, что «вы слишком красиво отдыхаете». «Почему вы не проверяете домашние задания», «почему у вас шампанское на фоне», «что вы транслируете детям» и так далее.
В: А есть ли какая-то грань, на твой взгляд? Например, есть запретограмм, вроде это наши личные страницы. Но тем не менее, имеет ли учитель право на своих личных страницах выкладывать, как он отдыхает? Помнишь, с фото в купальнике был резонанс?
ЕЛ: Фотки в купальнике бывают разные, и фотки с шампанским тоже бывают разные. Просто эстетичные бокалы, и, например, вы в не очень хорошем состоянии, где один глаз направо смотрит, а второй уже очень-очень налево. Это разные вещи. Естественно, необходимо шлифовать то, что мы выставляем в сеть, — интернет все помнит.
Я понимаю, когда мы такие требования выдвигаем к высоким политическим деятелям или политическим лидерам, которые представляют страну на мировой арене, и на них смотрят все. Но если школьный учитель поехал в Анапу и сфоткался в своем любимом купальнике — пусть фоткается, если это его заряжает, почему нет? Здесь очень сложно понять, где есть эта грань, нет же стандартов, в какой позе должна стоять женщина, чтобы фото в купальнике было приемлемым? К сожалению, этого нет. А пока этого нет — значит, никто не имеет права придираться. Что хочу, то и выкладываю.
Запрещенный контент выкладывать не стоит, какие-то циничные суждения об учениках не стоит. На меня эта история очень сильно повлияла, связанная с шампанским. Я до сих пор в своей голове задумываюсь о том, что я выкладываю, перед тем, как выкладываю.
В: А если говорить о воспитании детей, каких бы принципов ты придерживалась в воспитании уже своих детей?
ЕЛ: Полный запрет на использование смартфонов абсолютно точно, лет до пяти. Потому что я каждый раз с ужасом смотрю на то, как ребенок плачет, истерит, ему дают телефон — он на него смотрит, смотрит там какой-то странный контент, как кто-то что-то распаковывает.
Второй принцип — максимальное количество социальных контактов у ребенка.Просто чтобы он общался. Я в детский сад не ходила, но считаю, что все-таки детский садик нужен, нужны какие-то еще параллельно мероприятия. Детский сад закладывает первичную социализацию очень сильную.
Мне кажется, что хороший детский садик должен быть, чтобы ребенок уже учился, что такое коллектив. И в школе не было странно, когда все уже знают детский сад — у них есть какие-то контакты, а у тебя нет. И еще, чтобы ребенок занимался тем, что ему нравится.
В: А каким было вообще твое детство?
ЕЛ: Веселым, семейным, формирующим правильные ценности, которые делают меня такой, какая я есть. Сформировавшим во мне сильную личность, которая не боится общаться со взрослыми. Мы с сестрой обязательно делали концерты, я выступала, всем показывала дневник, что я отличница, что у меня золотая медаль, красный диплом.
В: В конце, как всегда, поговорим о любимых местах в России и мире, о мечтах и немного о вечном. Расскажи, как найти свою любовь? Так много у нас одиноких прекрасных дам, и парней столько же.
ЕЛ: Парням нужно быть смелее. Ну, в нормальном смысле. Без агрессивного курса пикапа, как многие обсуждают. Когда мы готовились к Дискуссионному клубу, мы говорили, что если проиграем, то вся команда мальчиков, с которыми я была, отправятся на курсы пикапа, потому что нужно все-таки учиться быть смелее.
Мы, естественно, шутили, но мужчинам нужно быть смелее и не бояться сильных женщин, потому что я вижу проблему — именно сильные женщины остаются одинокими. Самые красивые, самые активные и самые сильные эмоциональные или активные женщины всегда остаются без пары, и это всегда очень грустно. Есть такая проблема. В первую очередь потому что соцсети, окружение внушают нам, что мужчина должен быть сильнее, чем ты. И вот мы ходим, ищем себе псевдоохрану, которая где-то там бегает. Отшиваем нормальных ребят, которые действительно могли бы как-то повлиять на нас, что-то действительно сделать. Может быть, они действительно искренне любят, но нужно, чтобы они показывали это, не просто сидя в кабинете, тихонько написав «Как дела?» и замолчав при этом. А если девушка, не дай бог, выложила в своих социальных сетях фотку одного-двух цветков, все, она с другим, разбила мне сердце. Да, мы знаем, что девочки выкладывают это все как раз для того, чтобы сказать: «Смотри, он смог, а ты чего?», чтобы привлечь внимание. Это обязательно нужно понимать.
Пока вы не научитесь выходить из зоны комфорта, ничего не произойдет. А чтобы найти любовь, необходимо в том числе не бояться найти неправильную любовь, не бояться начинать с того, что что-то может не получиться.
Самое страшное, что, мне кажется, может быть именно с девушкой, — когда вы находите и думаете, что это любовь, что я с ним должна быть навсегда. Я не к тому, что нужно много разводов. Но вы ни с кем не обязаны быть навсегда. Вы должны работать над отношениями. Если не работаете, а терпите, не дай бог, домашнее насилие, зависимость, — вы не должны на себе это тянуть.
В: А что такое любовь?
ЕЛ: Когда вы понимаете, что в любом состоянии человек вас всегда любит. И в каком бы состоянии я ни была, как бы я ни выглядела, он мне всегда говорит (и я знаю, что это правда), какая я красивая, какая я нежная. Я должна обязательно чувствовать себя желанной. И я знаю, что я желанная — накрашенная, не накрашенная, активная, пассивная, грустная, депрессивная, злая, раздраженная, уставшая, выгоревшая. И когда человек реально вас чувствует, — это самое главное. Никогда нельзя соглашаться на что-то меньшее.
В: Твое место силы, куда ты часто ездишь — это Кисловодск?
ЕЛ: Национальный парк Кисловодск. Мне там нравится: вкусный коньяк, шикарные шашлыки с бараниной, ледяные водопады, горы — шикарно.
В: А есть еще места, где тебе невероятно понравилось и куда ты с радостью возвращаешься?
ЕЛ: Я ужасно хочу еще раз вернуться в Сиену, город Италии. Мне очень нравится там площадь. Очень хочется еще раз съездить на Канарские острова, на Пенрин, потому что вулкан, океан — просто что-то потрясающее.
Из того, куда бы я еще хотела вернуться — хотела бы еще раз съездить в Голландию. У меня день рождения в апреле, одиннадцатого числа, а там начинается сезон цветения тюльпанов. Самое главное, раз уж новогоднее рождественское настроение (интервью записывалось в декабре — прим. ред.) — моей мечтой было и будет, пока я не осуществлю, попасть на рождественский концерт в Вене, в Венский симфонический оркестр, на то, что они играют на Рождество в первых числах января. Раньше у нас это показывали в прямом эфире канала «Культура», сейчас не показывают. Из стран хочу попасть в Бразилию, потому что люблю бразильские сериалы, хочу проникнуться этим настроением. И еще хочу побывать в Антарктиде.
В: А если вот по России ?
ЕЛ: По России погонять, конечно. Я хочу на Камчатку. Почти поехала на Сахалин, но получилось то, что получилось, поэтому на Сахалин я не попала. Мне понравилось в Омске (Игорю Иванову здесь привет) — там прямо красиво, приятно, там душа.
В моих планах на следующий год — раз-два в месяц обязательно выбираться в города России, не только в машинной доступности, но и самолетом, и поездом. 13 ноября я получила водительские права и теперь могу ездить.
В: А что такое счастье для тебя? Ты выглядишь как человек, излучающий счастье.
ЕЛ: Здесь хочется сказать — счастье, когда меня понимают. Даже, скорее, когда вы понимаете себя. Вы должны понимать себя, понимать, чего на самом деле хотите. И когда вы знаете, что вы хотите, что делает вас счастливым, — вы должны это делать, а не просто: «Я хочу того-то, но не пойду». Самое главное — понимать себя и быть в гармонии с собой. Когда у вас внутри все хорошо, и в доме хорошо, и все остальное. Говорят, что важнее всего погода в доме, но, мне кажется, важнее всего погода внутри вас самих. Если вы хотите сейчас не работать или пойти куда-то — вы должны это сделать. Если вы действительно этого хотите, сопоставляйте риски и все остальное. Хотите себе какой-то дикий макияж — делайте. Хотите, не знаю, на острова полететь — делайте что-то и летите. Нет ничего невозможного вообще.
В: А если говорить о мечте — есть ли у тебя мечта, которой ты можешь поделиться? Кроме Венского фестиваля?
ЕЛ: Венский фестиваль — это, скорее, такая рождественская сказка, которую я смотрела с самого детства. Я бы не сказала, что я прямо сижу и мечтаю об этом. Просто закрепилось в сознании, что я ужасно хочу проникнуться этой атмосферой. Я думаю, что как раз, когда я туда попаду, скажу: «А, ну ок». Галочка пошла в листик и все.
Я хочу попутешествовать на машине по России, по Европе. Хочу именно такое роуд-муви, только без палаток, в нормальных отелях. Попутешествовать, может быть, в доме на колесах. Главное, чтобы мыться было где.
И еще из важных мечт: хочу прямо всей своей большой семьей куда-то поехать отдыхать. Здесь необязательно какие-то Мальдивы, но что-то такое, где были бы все. И вот формат такого постоянного общего семейного настроения должен быть.
В: Ты рассказывала, что любишь ходить на прогулки, включаешь музыку в наушниках и идешь. Что играет?
ЕЛ: Самое главное, не какие-нибудь супердепрессивные песни. Я эмпатичный человек, если будут депрессивные песни — я буду ходить, плакать, зачем оно мне надо? Я включаю песни из мультика, песни своего детства, чтобы именно наслаждаться. Меладзе неплохо, но чтобы не весь Меладзе, не вся Виагра, чтобы было все вперемешку. Многие, кто смотрят мой плейлист, говорят, что в нем не соблюдена тактика и стратегия. Все фигня — что нравится, то я и слушаю.
В: Давай пожелаем всем что-нибудь в Новый год?
ЕЛ: Любите себя, любите своих близких, потому что, когда вы излучаете любовь, любовь притягивается к вам. Никогда не нужно быть одиноким и думать о том, что все плохо. Настраивайте себя на хорошее, даже если вы пессимист.
А если что, пишите мне, я психолог, коуч, учитель. Все будет хорошо!
Instagram — продукт компании Meta, которая признана экстремистской организацией в России. Meta Platforms Inc. — организация признана экстремистской, ее деятельность запрещена на территории России.